«Черный человек», изводивший Сергея Есенина ночами, говорил насчет «счастья извне», что оно «есть ловкость ума и рук. Все неловкие души за несчастных всегда известны. Это ничего, что много мук приносят изломанные и лживые жесты». И эти «лживые жесты» нам, людям нового тысячелетия, очень хорошо знакомы, ведь они не что иное, как манипуляция окружающими и собой ради получения традиционных выгод.
Быть манипуляторами мы учимся еще в детстве, когда нас самих подвергают манипуляции: сделай уроки — пойдешь в кино, получишь пятерку — купим тебе игрушку, будешь хорошей девочкой — тебя полюбит хороший мальчик... А уж перечень «высших благ» зависит от социальной среды, идеалы и образцы могут «гулять» от удачного замужества до поста президента страны. Но все равно существует какой-то стандартный набор, которым окружение будет промывать вам мозги, словно «Тайдом», — не корысти ради, а токмо волею пославшей их традиции!
Если вы примете указанные обществом заповеди без рассуждений — совершенно не факт, что отныне вас ждет птица феникс во всей своей радужной красе. Вполне может так получиться, что, пройдя этот путь до самого конца, вы обнаружите, что наткнулись на выгребную яму, или на необозримую городскую свалку, или на что-нибудь столь же непривлекательное. И, стоя на краю злоуханного кошмара, вы совершенно не обрадуетесь тому, что есть люди, для которых именно яма, свалка и все такое прочее — цель и кумир. Вы-то совсем другого хотели! Вот только почему раньше ничего подобного не приходило в голову?
Да потому, что страшно было начинать поиск себя — трудный, чреватый разочарованиями и конфликтами. Иной раз человек выявляет свои потребности и таланты после гигантских усилий и потерь — а впереди еще маячит нелегкая реализация этих самых талантов! Знаменитый Жан Габен, прежде чем разобраться в себе и понять, что он актер — и великолепный актер, — сменил 36 профессий. Окружающие смотрели на патологического летуна, будто на пугало. Поиск себя бывает ужасен, зато каков результат! Но даже самая творческая и индивидуальная профессия ничего не в силах дать, кроме «серых будней», если выбрать ее не самостоятельно, а под давлением обстоятельств.
Жили-были девочки Люба и Вера. Родители у них были замечательные — умные, тонкие, талантливые. И оба — актеры. Успешные, известные, награжденные всеми регалиями, какие известным актерам полагаются. Бывает, что артисты изо всех сил предостерегают свое чадо от актерской карьеры: она и нестабильная, и тяжелая, и на здоровье опасно влияет, и еще миллион противопоказаний. Но родители Любы и Веры принадлежали к старинной актерской династии, в которой знаменитых имен было немало, а потому им казалось, что дочурки в свое время непременно продолжат семейное дело. Как ни странно, обе девочки не очень-то грезили о сцене, о славе — впрочем, их, малолеток, и не спрашивали.
После окончания школы Вера без особого труда поступила в театральное училище, не задумываясь над вопросом: оно мне надо? А вот Люба, младшенькая, взбунтовалась. И сколько ни изумлялись родственники и друзья семьи, она упорно пробивалась на мехмат. После нескольких попыток, выдержав три года увещеваний: «Ну зачем тебе это? Разве такое образование для девочки? Что за ерунду ты себе в голову вбила? Видишь, как Верочка отлично устроена? А ты? Что ты? Зачем ты? Куда ты?» — словом, после нескольких лет непрерывной обороны Люба поступила куда хотела и отправилась по собственной стезе.
Родня покрутила пальцем у виска и переключилась на другие темы для сплетен. Прошло, как говорится в романах, четверть века. Вера, у которой ни темперамента, ни напора, ни таланта так и не обнаружилось, тихо-мирно продремала всю жизнь на ролях «кушать подано» и в массовках «у табуретки». Люба, несмотря на множество трудностей, подстерегавших российскую науку, смогла проявить себя и как ученый, и как бизнес-леди: у нее собственная компьютерная фирма, докторская степень и множество регалий — тех самых, которые полагаются известным математикам.
Разумеется, не всегда своя стезя приводит к шумному успеху и миллионному состоянию. Зато одно можно сказать наверняка: следуя собственным потребностям, вы избавитесь от муторного ощущения бесполезности и бессмысленности всего мира в целом и своей жизни в частности — подобное чувство как раз и становится сердцевиной депрессии.
Надо помнить, что взаимная манипуляция — когда не только вы, но и вас дергают за ниточки, ожидая «правильного», «нормального» ответного действия, — вовсе не единственный способ общения. И Дейл Карнеги — не единственный специалист, чьи советы стоит послушать, пускаясь вплавь по бурному житейскому морю. Эверетт Шостром, известный американский психолог, оппонент Карнеги, писал: «Современный человек пробирается по жизни ощупью, используя целый арсенал слепых масок и уклончивых заявлений, и понятия не имеет о том, как богат и красочен реальный мир». А ведь «слепые маски» могут оказаться таким удачным способом бегства от жизни, что человек сплошь и рядом позволяет им прирасти — и становится заложником не слишком удачного имиджа, вечным пленником унылого маскарада манипуляторов.
Манипуляция часто бывает необходима, потому что других путей к выбранной цели, как кажется, нет — или мы их не видим, не хотим видеть. Но поведение любого из нас — широченная гамма мимолетных и стойких чувств, постоянно меняющихся взглядов, традиционных и лично вами изобретенных психологических приемов. Выбрав раз и навсегда тактику маскировки и камуфляжа, мы лишаем себя полнокровной жизни, связанной с творческим видением, естественным поведением, спонтанными реакциями — пусть и негативными. Мы стерилизуем свою сущность, стараясь лучше выглядеть в чьих-то равнодушных глазах и добиться выигрыша в чьей-то чужой игре. И почему-то не вспоминаем, что в Евангелии от Матфея сказано: «Что пользы человеку, если он завоюет весь мир, но потеряет собственную душу?»
Манипулятор сидит в каждом из нас. И даже несколько манипуляторов. Но «манипуляторская» тактика — совсем не признак твердости характера, скорее наоборот — признак страха, мешающего человеку демонстрировать свои истинные чувства. Поэтому вместо прямого требования манипулятор обрушивает на окружающих мешанину чувств, стараясь вызвать страх и неуверенность в тех, кто рядом. Чего он хочет? Любви? Восторгов? Благ земных? Каждый своего — вот только понять каждого бывает трудновато. Хотя проявления манипуляторов довольно однообразны.
Диктатор. Преувеличивает свою силу, доминирует, приказывает, грубит, орет, надувает щеки, цитирует великих — делает все, чтобы поднять свой авторитет.
Тряпка. Противоположность Диктатору — а потому часто становится его жертвой. Всюду демонстрирует свою чувствительность. Неприятные факты просто игнорирует — забывает, не замечает, замалчивает.
Калькулятор. Старается контролировать всех и вся. Пытается одновременно перехитрить окружающих — но и перепроверить, не утаили ли от него чего-нибудь интересненького?
Прилипала. Противоположность Калькулятору. Изображает зависимость, жаждет быть объектом заботы и ухода. Исподволь заставляет других делать за него работу, а сам ноет и благодарит, благодарит и ноет.
Хулиган. Изо всех сил показывает, какой он агрессивный, жестокий, злобный тип. Людьми управляет исключительно с помощью прямых угроз. Сварливая баба — «пила» — типичный женский вариант Хулигана.
Славный малый. Внимателен, заботлив, добр до приторности. Прямо-таки убивает добротой. Бороться с ним невозможно — начинаешь испытывать жуткое чувство вины.
Судья. Выказывает критичность, никому не верит, вечно настроен обвинять, негодовать, обличать. С трудом прощает, всегда готов обидеться и отомстить.
Защитник. Противоположность Судье — чрезмерно, подчеркнуто снисходителен к чужим ошибкам. Портит других, прощая им все подряд, сочувствуя сверх меры, заботясь о других так, что они не могут быть самостоятельными, независимыми.
И все это — не натуры, а именно маски. С разными людьми умелый манипулятор ведет себя соответственно: с Диктатором он — Тряпка, с Хулиганом — Славный малый и так далее. А сам-то он что чувствует, актер погорелого театра? Как ни странно, ответ на этот вопрос не имеет значения. Манипулятор не будет выказывать своих истинных чувств — сразу по многим причинам.
Недоверие. Человек сознательно и подсознательно не доверяет себе и надеется, что его спасение — в других людях. Но им он тоже не доверяет! Поэтому он старается их контролировать — через манипуляцию: так женщина, не умеющая водить машину, садится рядом с водителем и начинает поминутно давать советы.
Любовь. Мы верим в то, что чем мы лучше, чем совершеннее, тем любимее. Это противоречит истине, но противоположностью правды испокон веков становится не примитивная ложь, а художественно отделанный миф. В легенду о великой любви, которая бывает направлена только на совершенство, а всем, кто несовершенен, — им, как говорится, не судьба, — в эту старую сказку верит все человечество, и мы не исключение. А поскольку у каждого человека есть слабости и недостатки, мы, неидеальные и мнительные, всячески стараемся контролировать восприятие других личностей. Мы мистифицируем близких и неблизких — так, чтобы они думали, видели и чувствовали только усовершенствованную маску.
Неопределенность. Понимая, что все вокруг непредсказуемо, каждый шаг — шаг в неизведанное, человек ежеминутно ощущает свою беспомощность. Поэтому при общении мы стараемся оперировать теми эмоциями, реакция на которые нам известна заранее. Эмоции, вызывающие непредсказуемую реакцию, мы стараемся не проявлять — или подменяем их более удобным вариантом. Например, мы уверены, что в ответ на гнев наш собеседник испугается, а вот на обиду — неизвестно — или удивится, или расстроится, или поморщится, или уйдет. Лучше выказать гнев — тогда и результат известен.
Жажда одобрения. Конечно, мы не бриллианты чистой воды, чтобы нравиться всем подряд, — но душа наша требует именно таких безоговорочных побед! В результате некоторые манипуляторы готовы сменить собственную неповторимую индивидуальность на маскарадный стиль жизни, эксплуатировать и контролировать себя и других денно и нощно, лишь бы вызвать одобрение «у широких масс».
Манипулятор общается с людьми, словно совершая ритуальный танец: все заранее просчитывая, не получая удовольствия и относясь к жизни серьезно, ответственно и нудно, как к повседневной работе. Яркая, будто карнавал, реальная жизнь с ее сюрпризами, радостями, взлетами и падениями представляется ему слишком рискованной, чтобы можно было хотя бы недолго побыть собой.
Представьте себе такое существование — безграничный контроль, бесконечная работа? Юстас — Алексу: «Мы в тылу врага, отдых проходит нормально, все под контролем!» Избави, Господь, от такого счастья.
Загрузка ...
«А уж перечень «высших благ» зависит от социальной среды, идеалы и образцы могут «гулять» от удачного замужества до поста президента страны.»
На сколько это правда?