Как влюбить в себя|взаимоотношения с противоположным полом

Но уж если вы приняли Дейла Карнеги на веру и стали милой до приторности дамой, у которой весь яд глубоко внутри, — что же, так жизнь и проживете, не выходя из конспирации? А вдруг не нашлось на вас разоблачителя, как это было в пьесах Грибоедова и Островского, и с вами, с настоящей, по сей день никто незнаком? А коли так, то вы неуклонно движетесь к уверенности, что никому не интересны. Неужто так и придется всю жизнь, год за годом скалить зубы в лицо собеседнику, упоенно описывающему свой недавно перенесенный аппендицит, и мечтать, чтобы его еще и инсульт хватил?

Эти же вопросы задавали себе и другие люди, в том числе и профессиональные психологи. Поняв, что теория Карнеги — это тиски, удавка, сбруя и шоры для человеческой натуры, в начале 50-х годов американский психолог Эверетт Шостром поднял протест. Он назвал свой труд «Анти-Карнеги, или Человек-манипулятор». Сторонник свободного поведения Шостром не был одинок в своем стремлении. Известный философ Эрих Фромм написал статью на ту же тему «Человек — это не вещь». Учитель Шострома психолог Фриц Перлз считал, что попытки манипулировать окружающими людьми — признак человека неуверенного в себе, желающего получить поддержку извне и ради этой поддержки готового на все.

Действительно, манипулятор не в состоянии честно признаться, что затянувшийся контакт утомителен, а узы дружбы — именно узы, с каторжным ядром в придачу. Манипулятор боится вызвать неудовольствие людей, обеспечивающих ему поддержку и повышающих его самооценку. Шостром создал образ человека более самостоятельного, независимого от общественного мнения и назвал нового героя нашего времени актуализатором. Актуализатор понимает, что каждый шаг навстречу новому человеку, чувству или факту — рискованный.

Принимая такую «жизнь в азарте», последователь Шострома избавляется от основного невроза манипулятора: «А вдруг я не понравлюсь этому незнакомцу и он меня обидит?» Бесстрашие одного из собеседников должно разрушить надоевшую схему контакта «из вежливости»: манипулятор слушает с заинтересованной миной, а манипулируемый толкует, как тетерев, — нескончаемая пытка светскостью. Эверетт Шостром писал о герое Карнеги: «Он восстанавливает людей против себя, когда повисает на разговоре, как бульдог на палке, он треплет ее и нервы собеседника».

Шостром полагал, что основные эмоции общения — гнев, обида, страх, доверие и любовь. К последним двум приходят через отрицательные ощущения. Ссоры и депрессии — «та наждачная бумага, которой люди иногда царапают друг друга», в процессе «притирки» изливая раздражение и усталость, но не доводя себя до взрыва, до амока, до разлития желчи. Соблюдение светских условностей создает репутацию человека приятного во всех отношениях. Но можно ли быть приятным во всех отношениях?

Актуализатор отдает себе отчет в том, что не все в мире ему подходит и не всем подходит он сам. «Всем вам знакомо чувство, когда мы отказываемся, например, идти на вечер, который нам неинтересен, или когда уклоняемся от разговора с человеком, который нам неприятен. Нам неловко, что мы не соблюдаем правил светского общения, и в то же время периодически у каждого нормального человека возникает сильнейшее нежелание видеть людей, общаться с кем бы то ни было, вообще выходить из дома», — говорит Шостром.

В этом состоянии, по мнению создателя «Анти-Карнеги», человек вправе спокойно и открыто выразить свое нежелание тащиться на тусовку, общаться там с какими-то занудными типами на интересующие их темы и улыбаться, улыбаться, улыбаться без конца. Только неотъемлемое право самому распоряжаться своим временем, выражением лица, кругом общения дает свободу истинному актуализатору.

«Вот хороший метод для настоящей стервы!» А что? Вроде все учтено: эмоции выражаются совершенно открыто и безбоязненно, самооценка высокая, голова поднята, грудь расправлена, условности и всякие цирлих-манирлих отметены за абсолютной ненадобностью. Образ весьма современный. Стерва, конечно, изрядная, но какая эффектная стерва! А? Разве не так? Так-то оно так, но... трудно не довериться Шострому, которого искренне заботила проблема человеческой свободы. И все же, доверившись, надо учитывать некоторые национальные особенности, а именно: мы, славяне, — натуры пылкие, легко впадающие в полярные эмоциональные состояния, у нас от эйфории до депрессии — даже не один шаг, а полшага, а пятниц на неделе не семь, а четырнадцать. Если такое мироощущение выражать спонтанно, искренне, ничем не сдерживая свои богатые реакции, как раз попадешь в светлую тихую комнату со стенами, обитыми поролоном.

Похожие записи

• Как мы выбираем жен?
• «Противоположности притягиваются»
• Сходство... и немного различий